В широком смысле сюжетная основа изобразительности в русском искусстве имеет связь с былинной повествовательностью. Эпос вспахивает почву сюжетного сознания, в которое крупными зернами падают и прорастают христианские предания. Лубок стал своеобразной формой управления поведением в народной жизни. Не только морализация, но и не адаптивность народного сознания, юмор его по отношению к нарушениям норм общественной морали, едкость общего настроя к фискальным проявлениям усердного чиновничества являются тонкой реакцией, представленной в лубочных картинках.

Архаические материальные источники на территории России ученые выделяют на основе фатьяновско-балановского комплекса. Его считают общим для славяно-балто-германского единства, распространенного на территории от Рейна до Волги. В Европе источники по славянским материалам разнообразны и охватывают широкие хронологические рамки. Сложная конструктивно-технологическая основа жилищ и производственных помещений выделена в сравнительно позднем круге памятников. Примером служат устойчивые приемы строительства в г. Бискупине в Польше около 700 г. до н.э.: стоечно-балочная конструкция, разнообразные приемы возведения стен и одно-, двух, четырехскатных крыш (по В.Л. Глазычеву).

Период киевской домонгольской Руси представлен высокими образцами архитектуры русских городов. Многочисленные памятники в новгородских раскопах свидетельствуют о развитых приемах возведения домов и производственных сооружений, высокой технике прикладных искусств и ремесел Х-ХIII вв. н.э. Инструментарий русских зодчих, выделенный археологами, сложился достаточно давно и имел большое влияние на народы, живущие с русскими чересполосно.

Из письменных свидетельств о жизни русских в Среднем Поволжье убедительными выглядят дневники Ибн-Фадлана — секретаря посольства Багдадского Халифа Джафара аль-Муктадира. В 921-922 гг. он совершил путешествие к царю волжских Булгар Алмушу и составил подробный отчет о своем путешествии. В отчете имеются сведения о том, что в булгарское время на территории современной Татарии «русские имели крепкие просторные жилища». Основой суждений о заселении этого края русскими являются методы археологии, этимологии, филологии. В связи с распространением русской культуры в Приуралье археологами высказывается точка зрения о двух потоках: стихийном с ХII-ХIII вв. и целенаправленном в XVI-XVII вв. (Л.Д. Макаров). В конце XIV в. Пермь Вычегодская вошла в состав Русского государства. Между 1401 и 1409 гг. на территории современного Чердынского района Пермской области был построен первый в Верхнем Прикамье русский укрепленный городок — Анфалов.

В центральных архивах хранится немало документов о появлении большого числа русских в Поволжско-Приуральском регионе после 1552 г. Со второй половины XVI в. в Приуралье начинают распространяться монастыри, что привело к возникновение Вятской и Великопермской епархий, ставшими духовными доминантами на окраинах России этого времени. На территорию Удмуртии русские перемещаются позднее, что связано со строительством заводов в XVIII столетии. С этого времени отмечают интенсивное развитие промышленной, гражданской архитектуры.

В меньшей степени русский компонент представлен в Башкирии. Но и здесь опосредованное влияние русских через татар и, в ряде случаев непосредственное воздействие русской культуры при строительстве крепостей (засечных черт), срубных поселений весьма ощутимо.

Исследователи отмечают, что освоение территорий южной степной зоны в XV-XIX вв. представляет собой двухсторонний процесс, включающий заселение с образованием укреплений, казачьих поселений на Дону, Тереке, Ставрополье, Кубани в системе граничных линий и под их прикрытием и постоянное продвижение с севера на юг в XV — начале XIX в.

Для этого использовались ключевые районы и опорные места с точки зрения стратегии овладения территорией. Граничные линии во многом определили места основания городов и сельских поселений, коммуникационные пути, в основном, в широтном направлении. Важнейшей коммуникацией, связавшей север и юг, стал Главный Почтовый тракт «Санкт-Петербург-Тифлис», а основными формами территориально-пространственной организации казачьих сельских поселений становятся станицы в Донском и Терском войсках, курени в Кубанском и Черноморском войсках (с 1840-х годов — станицы), и повсеместно — хутора и зимовники (Г.В. Есаулов). Широкое распространение русских в связи с заселением Сибири, Забайкалья, Дальнего Востока обусловило единство российской культуры.


Встречные технологические потоки способствовали выработке рациональных конструктивных решений и уклада местной жизни, о чем говорят множественность строительных вариантов домов, богатейший арсенал их декоративной отделки. Разнообразие способов крепления углов, наращивания бревен, «волевое» обращение с материалом соседствуют с продуманным естественно-природным его освоением, например, в опорных столбах конструкций «курьи лапы», развилок деревьев.

Нельзя не отметить искусство освоения ландшафта, имеющее ярко выраженную пространственную образность и пластичность. Это не только множество зелени и непременные деревья при усадьбе (часто обычные лесные), где идея Дерева жизни как важный космический символ выражает духовную культурную норму, но и удивительная согласованность с рельефом местности. Сельскохозяйственный и ремесленный характер труда, этническая целостность; сознание людей определяли и характер поселения. Доминирующими образными символами-центрами в дохристианское время являлись священные рощи и капища, после принятия христианства — церковь, храм, часовня. В некоторых урочищах таким центром был святой ключ или место явления чудотворных икон. Кладбище тоже было одним из символов духовной связи поколений.   Его   дихотомической пространственной противоположностью являлись места проведения праздников.

В причудливом сочетании крестьянской и городской манеры резчиков, как эстетическом отпечатке вкусов селян и горожан: крестьян, ремесленников, мещан, простого люда, купцов, промышленников, градоначальников и их сегодняшних наследников, отпечатались образы архаического и современного искусства. Своеобразной вершиной зодчества на рубеже XIX-XX вв. стали постройки в русском стиле, и близком к нему модерна (см. цв. ил. 9, в). Профессиональная проектная основа, как правило, тесно связана с творчеством народных мастеров. Декор изделий из дерева, получивший своеобразную интерпретацию в каменном строительстве, выражен в строгой манере классицизма. Русское каменное «узорочье» в известной мере проявляются в эклектике XIX в.

Народная архитектура очень изобретательна по отношению к климатическим условиям: монументальны жилые сельские северорусские комплексы — это дом-двор; южнее — дом-ограда (дом с отполком), дом- открытый двор; далее — однорядная связь, двурядная связь, г-образный и п-образный дома, разбросанная усадьба.

Разнообразие композиционной планировки народной городской архитектуры показывает спектр стилевых различий, которые, возникнув в разных архитектурно-художественных концепциях, сблизились и составили образ городского дома. Наполненное особой поэтикой, причудливой плоскоорнаментальной, прорезной и накладной пластикой, контрастирующими эффектами декора и стен, городское зодчество удивляет оригинальностью украшений, мастерством художника-творца.