Главная » Идеи декора » Искусство импровизации

Искусство импровизации

Дмитрий Бертман всегда полон новых идей и планов, воплощение которых требует постоянного движения. Поэтому дом для Бертмана — как остановка в пути, подпитывающая энергией. И чтобы жилище было настоящим источником вдохновения, все в нем является отражением творческой личности владельца.


-«Геликон-Опера» расположена на Арбате, а Вы живете недалеко, у Садового кольца. Такое соседство не случайно?

Главный элемент обстановки гостиной — рояль легендарной немецкой фирмы

Главный элемент обстановки гостиной — рояль легендарной немецкой фирмы

-Конечно, нет. Четырнадцать лет назад я специально искал квартиру в центре, именно в старом доме. И это здание 1911 года постройки мне понравилось сразу, несмотря на то, что планировалось под снос. К счастью, дом реконструировали и не дали пропасть его великолепной архитектуре и истории: здесь когда-то жил Александр Блок. Стоит же дом в милом тихом переулке с кондитерским магазином на углу, будто бы из детства. Это обстоятельство меня, сладкоежку со стажем, тоже покорило. Ну и, конечно, приглянулась квартира — угловая, солнечная, с окнами на две стороны и прекрасными видами. Правда, раньше она была коммунальной, и площадь в сто пятнадцать квадратных метров пришлось видоизменять.

-Планировку и оформление интерьера Вы придумывали сами?

-Да. Обустройство квартиры — моя импровизация. Когда я доверял собственному вкусу, интуиции.
Что касается планировки, то мне показалось наиболее логичным, когда, переступив порог, попадаешь в небольшую прихожую с гардеробной и потом сразу же оказываешься в большой гостиной — как это принято в хороших домах (улыбается). По традиции из гостиной можно пройти в кабинет, а уже через коридор, в самой дальней части квартиры расположены кухня, спальня и ванная комната.
В гостиную ведут распашные белые двери с матовым стеклом — визуально воздушные, дающие много света. К слову, цвет ламината тоже способствует зрительному расширению пространства. А ковры — бежевый французский и черно-золотой от Версаче — добавляют дому теплоту. Стены выкрашены в два умиротворяющих цвета: оливковый и фисташковый. С ними гармонируют шторы, которые я нашел в Монреале. Абсолютно случайно наткнулся на магазин, торгующий тканями, по структуре и рисунку повторяющими экспонаты музеев мира. Разве мог я пройти мимо?! И без камина, пусть и электрического, я не мог обойтись. Затейливая, в античном греческом стиле роспись на его портале — работа первоклассных мастеров, реставраторов Кремля. Есть и старинные раритеты: ваза из бежево-коричневого мрамора, принадлежавшая моей бабушке, ее деревянный туалетный столик — как у Льва Толстого в Ясной Поляне, стулья с дачи, которые я отреставрировал, обтянул зеленой тканью, и они обрели вторую жизнь, став точь-в-точь, как в Версале (улыбается). А вот два кожаных кресла и диван с подушками — современные, но их уже явно пора менять на что-то другое. Белоснежную люстру из муранского стекла я притащил на себе из Венеции. В поддержку белого цвета я еще повесил деревянные часы — точную копию антикварных из постановки «Пиковая дама», сделанную нашим виртуозным бутафором из театра. И, конечно, на переднем плане — рояль немецкой фирмы Seiler, основанной еще в 1849 году. Инструмент — подарок руководительницы этой фирмы Урсулы Зайлер, верной поклонницы «Геликон-Оперы». Рояль украшают дорогие мне фотографии, свечи, лампа, преподнесенная мне коллегами на сорокалетие. На стенах много репродукций, картин (мой детский портрет кисти Иконникова, чудесный Арлекин и т.д.), а на изящных мраморных колоннах красуются фарфоровые фигурки от канделябров — оперные персонажи.

-Цветовая гамма кухни напомнила мне о Провансе..

-К слову, сшитые в маленькой мастерской шторы с изображением оливок и подсолнухов я нашел как раз в Провансе, на рынке в Монпелье. Ну а кухонный гарнитур по-провански сочного синего цвета — от компании «Кухни России». Стол и стулья с синей же обивкой — из ИКЕА, лампа — итальянская, а резной буфет — австрийский, антикварный, конца XIX века, доставшийся мне по наследству от бабушки. В нем хранится посуда, связанная с какими-то моими жизненными этапами. Например, тарелка «Общепит», или пузатые графины, или моя самая первая тарелка с елочками, мишками… А для спиртных напитков предназначен сундук, навевающий мысли о приключениях. Такой вот у меня бар (улыбается).

-Вижу, что в украшенном картинами коридоре тоже есть место, где собраны памятные, дорогие для Вас предметы?

-Да, я тут соорудил нишу-витрину, где хранится хрустальная ваза любви, подаренная друзьями Вишневской и Ростроповича на их золотую свадьбу, стеклянный контрабас — к 22-летию театра, венецианские маски и всевозможные предметы, связанные с моими спектаклями.

-Святая святых каждого творческого человека — кабинет? Расскажите о нем.

-Выполненные на заказ стеллажи заполнены книгами и клавирами. Стол и стул к нему сделаны «под старину». На пол из ламината положены азербайджанские коврики из шелка и шерсти. На стенах благородного терракотового цвета — эскизы к моим спектаклям, портреты Шостаковича, Станиславского, Шаляпина. Причем портрет Шаляпина я обнаружил порванным на помойке — подобрал, склеил и вставил в раму прямо поверх портрета Ленина. И теперь он меня вдохновляет.
Спальня же и ванная комната у меня вполне обычные. В ванной комнате я повесил оранжевые шторки и положил оранжевые коврики на пол. В конце концов это же фирменный цвет «Геликон-Оперы» (улыбается). А за благоприятную атмосферу в доме отвечают растения, которые у меня приживаются и разрастаются на удивление быстро. Прекрасно себя чувствуют и пальмы, и гранат, и ананас, и мандариновое дерево. Цветут и плодоносят.